Ошибка
OK
Информация
OK

Явгмот, Отец Машин

Явгмот, Отец Машин
Автор статьи: Ann Arde

Art: John Avon, Urborg, Tomb of Yawgmoth; Ron Spencer, Yawgmoth's Will; Michael Sutfin, Yawgmoth's Bargain; Arnie Swekel, Yawgmoth's Agenda

Явгмот (Yawgmoth) — Отец Машин, темный бог Фирексии, главный злодей в Magic: the Gathering, начиная с сета Antiquities (1994) и до своей гибели в сете Apocalypse (2001) — впрочем, дело его живет и поныне.

В большинстве выпусков Магии именно фирексийская цивилизация является основным «врагом всего живого», грозной и по сути непобедимой силой, с которой сражаются многие поколения героев (и, как стало понятно с выходом сета Новая Фирексия в 2011, будут сражаться еще долго), но при этом для её основателя, богоподобного существа, обладающего безграничной силой, прожившего over более 9000 лет и повлиявшего на всю дальнейшую историю Доминарии и многих других миров, не существует ни единого изображения — ни на картах, ни в книгах, ни в комиксах, нигде (кроме, возможно, вот этого). Впрочем, после того, как он стал фирексийским богом и перестал нуждаться в постоянном теле, выглядеть он мог как угодно, начиная Ханной и заканчивая Всепожирающим Магическим Черным Облаком Смерти.

Меж тем, изначально, как нам рассказывает Дж. Роберт Кинг в книге The Thran (на русском издавалась под названием «Тран: создатель чудовищ»), Явгмот был человеком безо всяких сверхъестественных способностей. Если, конечно, не считать таковыми его неуемную жажду знаний, сильнейшее стремление к власти и абсолютную беспощадность.

Изгнание


Архитектор Ребекка на обложке The Thran

За 5000 лет до рождения Урзы Изобретателя величайшей цивилизацией в Доминарии была империя людей-транов. Источником могущества транов являлись силовые камни — кристаллы, заряжаемые магической энергией, — и они же (не без помощи Явгмота) стали причиной их гибели.

Любопытный парадокс: Явгмот считался лекарем, но назвать то, чем он занимался, «лечением» можно лишь с очень большой натяжкой. Явгмот рассматривал человеческое (и не только человеческое) тело, как универсальный механизм, и стремился всесторонне исследовать его устройство, найти пределы его возможностей и расширить их.

Ничего удивительного, что при таких взглядах он присоединился к т.н. «евгенистам», группе транов, восставших против правящих империей изобретателей. В то время, как изобретатели видели залогом процветания империи силовые камни и машины на их основе, евгенисты хотели усилить империю иным путем — засчет изменения и улучшения самих транов. Но, несмотря на народную поддержку, евгенисты проиграли и были изгнаны с земель транов.

В изгнании Явгмот не скучал. Путешествуя по миру и посещая территории разнообразнейших существ, он успел устроить эпидемию в землях дворфов, что привело к восстанию и уничтожению дворфской королевской династии, заразить лидеров кошачьих племен бешенством, превратить арготскую ползучую плесень в чуму, уничтожившую местных эльфов, поизучать воздействие «белой смерти» на минотавров Талруума (вы ведь уже поняли, как они заразились?) и совершить еще несколько достойнейших деяний подобного плана.

Явгмот, однако, не оставлял надежд вернуться в империю и показать транам, что они очень даже зря отказались от его выдающихся способностей и всего того добра, которое он мог бы нанести. Забавно, что идея «вернуться и показать» позднее стала для него навязчивой, когда речь пошла уже не о транах, а о целой Доминарии… впрочем, обо всем по порядку.

Халцион


Фрагмент задней стороны обложки The Thran. Считается, что тут изображен Гласиан, впрочем, существует и иная точка зрения — что это таки Явгмот, уж очень лицо недоброе.

Главный из имперских городов-государств, Халцион располагался на северо-востоке континента Терисиар, в горах над Пещерами Проклятых, которые тысячелетия спустя стали известны как Пещеры Койлоса, а на тот момент были чем-то вроде колонии для преступников, постепенно превратившейся в место обитания их потомков — отверженных. С социальным неравенством у транов было все в порядке, да.

Халцион снабжала энергией мана-установка, заряжающая силовые камни и расположенная непосредственно над Пещерами, а руководил работой установки (и, собственно, создал ее) изобретатель Гласиан, человек вспыльчивый, как и положено гению, и, как выяснилось уже позже, с потенциалом стать мироходцем. Увы, не сложилось. Во время очередного восстания отверженных некто Джикс (да-да, тот самый), тогда еще обычный человек, напал на Гласиана и ударил его первым, что подвернулось под руку — свежезаряженным осколком силового камня. Рана, оставленная осколком, не заживала, состояние Гласиана все ухудшалось, а халционские целители с их неэффективными методами лечения (молитвами и благовониями, нормальных-то врачей они изгнали) никак не могли ему помочь. По настоянию жены Гласиана, главного халционского архитектора по имени Ребекка, правящий совет Халциона не без колебаний отменил изгнание самого талантливого из евгенистов, дабы он вернулся в Халцион и исцелил изобретателя.

Разумеется, речь о Явгмоте. И разумеется, он вернулся. И разумеется, никого он не исцелил — в традиционном смысле слова.

Прибывшего в Халцион (пешком) Явгмота встретила Ребекка, из чего получилась достаточно своеобразная лав-стори, за последующие девять тысяч лет изрядно подточившая разум фирексийского бога (если на тот момент вообще можно говорить хоть о каком-то разуме). Халцион, где буквально всё, от уличных фонарей до парящего над городом храма, архитектурного шедевра Ребекки, питалось от силовых камней, поразил Явгмота (впрочем, меньше, чем Ребекка), и он решил, что и то, и другое должно принадлежать ему. Вообще история о том, как Явгмот постепенно прибирал к рукам все больше власти в Халционе, настолько увлекательна, что я настоятельно рекомендую вам почитать The Thran, благо это одна из тех немногих книг о Магии, что издавалась на русском.

Фтизис и фирезис

Изучая рану Гласиана, Явгмот отправился в Пещеры Проклятых под мана-установкой, чтобы найти нападавшего и узнать, что послужило оружием. Там он обнаружил, что Джикса поразила похожая болезнь, а еще — что среди отверженных таких больных немало.

Причиной болезни, которую Явгмот назвал фтизисом, оказалось излучение силовых камней.

Силовых камней. Которыми набит весь Халцион. Которыми утыкано днище летающего над городом храма. Которых по всему городу очень много. Молодцы изобретатели, что уж тут говорить.

Явгмот изрядно поэкспериментировал с фтизисом и больными и нашел способ излечить их, который, впрочем, имел свои побочные эффекты. Просто так излечить всех, не получив никакой выгоды для себя, было бы для такого амбициозного и хитроумного человека пустой тратой сил. Явгмот постепенно добивался повышения финансирования своих исследований, превратил Пещеры Проклятых в карантинную зону для больных (куда отправлял не только больных, но и тех из халционского руководства, кто стоял между ним и властью), получил контроль над халционской гвардией, успешно подавил несколько восстаний (попутно превратив возглавлявшего их Джикса в своего сторонника) и завоевал всенародную любовь.

Гласиану меж тем становилось все хуже. Явгмот использовал его постепенно возрастающее безумие: подкидывая ему идеи новых машин, он получал готовые чертежи, о которых Гласиан затем благополучно забывал. Так, например, Явгмот получил устройство, позволяющее ему контролировать доспехи и оружие всей халционской гвардии — именно это и позволило ему столь успешно подавлять восстания отверженных.

Для лечения фтизиса Явгмот вживлял в тела больных пустые незаряженные силовые камни, дабы те вытягивали излучение из тел жертв, но, обладая устройством для контроля силовых камней, он мог также контролировать их разум и поведение. Кроме того, в подобных условиях не могли не проявиться евгенические взгляды Явгмота: при наличии огромных лабораторий для экспериментов и неограниченного количества подопытных глупо было бы не воспользоваться условиями и не попытаться улучшить транов, начав великий фирезис. Явгмот воспользовался. И значительную роль в этом сыграла Дайфед.

Дайфед и Фирексия

Мироходец Дайфед пришла в Халцион к Гласиану, потенциальному мироходцу. Было ли это фатальное невезение мироходцев или чудесное везение Явгмота, рассудит история, важно лишь, что Явгмот при этом присутствовал, а безумный Гласиан, в очередной раз погрузившийся в океан боли и галлюцинаций, нет.

Дайфед, увлеченная рассказами Явгмота о его стремлении к исцелению нации транов и созданию утопии для них, в итоге перенесла «лекаря» в искусственный мир, созданный многие века назад неким уже погибшим мироходцем-драконом. Мир из металла. Девятислойный безжизненный искусственный рай.

Мир, который много позже стал кошмаром для Доминарии и всей Мультивселенной. Мир, который Явгмот назвал Фирексией, утопией для усовершенствованных транов.

В чем Явгмоту не откажешь, так это в искусстве убеждения. То, что он не мог создать или придумать сам, он получал от тех, кто, обманутый его велеречивыми обещаниями, создавал всё для него. Постоянный портал из Халциона в Фирексию протянула Дайфед. Первый город на внешнем слое Фирексии спроектировала Ребекка. Первые капсулы, в которых из больных транов зарождались киборги-фирексийцы, разработал Гласиан. А Явгмот, оказавшись в девятой, внутренней сфере Фирексии, почувствовал весь мир — от атмосферы внешнего слоя до механистических глубин слоев внутренних — и всех его новых обитателей — и осознал себя его богом.

Урасики, в этот момент он окончательно слетел с тормозов. Потому что мир (и его обитатели) ответил ему и признал его таковым.

Меж тем взаимный интерес Явгмота и Ребекки все возрастал. С Явгмотом всё ясно, он изначально решил для себя, что Ребекка будет принадлежать ему, и даже клялся, что излечит Гласиана, чтобы соперничать с ним за сердце архитектора на равных (впрочем, он быстро передумал), а Ребекке все тяжелее было с безумным мужем, в котором вместе с нарастающим склерозом просыпалась паранойя и ненависть к «целителю» (вполне обоснованная, но кто ж знал), в то время как Явгмот обладал изрядной харизмой и уже упоминавшимся даром убеждения. Вполне вероятно, что Явгмот в итоге добился бы сердца Ребекки, если бы не череда неприятных инцидентов.

Предательства и гражданская война


Четвертая сфера Фирексии. Art: Dave Kendall

В день, когда Халцион чествовал Явгмота, как своего спасителя и защитника (после того, как он подавил особо массовое — и последнее — восстание отверженных), в городской совет явились делегаты всех тех народов, которых Явгмот успел «полечить» во время своего изгнания. Все те дворфы, кошки и эльфы, о которых упоминалось чуть выше.

Совет приужаснулся и приступил к голосованию за повторное изгнание Явгмота. С перевесом всего в два голоса (собственно Явгмота и Ребекки) Явгмот победил. Угадайте, что случилось с теми, кто голосовал против него. Буквально в последний момент в Пещеры Проклятых телепортировалась Дайфед, чтобы спасти опальных членов совета от неминуемой «гибели», и перенесла их на Меркадию. Что было с ними дальше, история умалчивает, но, скорее всего, это лучше, чем оказаться очередным подопытным безумного бога.

Восемь остальных городов империи и нечеловеческие нации Доминарии восстали против подконтрольного Явгмоту Халциона. Ответные действия воспоследовали довольно быстро: воздушный флот Халциона, состоящий из орнитоптеров и летающих кораблей, разгромил несколько городов, а в недрах Фирексии росло и крепло новое воинство — киборги, в которых живая плоть соединялась с механизмами и машинным маслом и дополнялась мутациями и пришитыми дополнительными органами и конечностями, — фирексийцы. Ну и кем бы был супер-злодей, если бы у него не было супер-оружия: в небе над Халционом постепенно перестраивалась под контроль Явгмота легендарная станция Нуль-Сфера.

Что характерно, сам Явгмот не торопился изменять собственное тело. Тогда он еще оставался человеком, хоть и использовал созданные Гласианом доспехи-экзоскелет и мог простирать свое сознание на всю Фирексию.

За свое предательство (с точки зрения Явгмота это выглядело именно так) Дайфед поплатилась жизнью: во время ее очередного визита на Фирексию Явгмот отвлек ее видениями блистательного будущего его новой цивилизации (которые повергли мироходца в ужас) и, воспользовавшись ее замешательством, одним ударом меча пронзил ее мозг, лишив и сознания, и магических способностей, и возможности перемещаться между мирами, но при этом оставив ее тело в живых. Дайфед стала еще одной подопытной Явгмота — он надеялся найти в ее внутренностях «орган мироходства» и пересадить себе. Кто знает, как быстро бы закончилась история Мультивселенной, если бы он в этом преуспел.

Конец страданиям Дайфед положила Ребекка. С помощью гоблинов, работников мана-установки, которых Гласиан раньше ненавидел, но по мере нарастания болезни стал видеть в них единственных надежных соратников, Ребекка пробралась в Пещеры, где был открыт портал в Фирексию, и без ведома Явгмота перенеслась в девятую сферу. Будучи воспринята, как вестница воли бога (поскольку Явгмот был к ней более чем неравнодушен, мир реагировал так же и в ответ на трогательное — но фальшивое — признание в любви полностью доверился ей), Ребекка потребовала у мира показать ей, где находится Гласиан: ее муж пропал из Халциона и из Пещер Проклятых, и Фирексия была единственным местом, где его можно было найти. Мир подчинился, и Ребекка оказалась в четвертой сфере, Храме Плоти, где жрецы Явгмота выращивали материал для новых фирексийцев. Душевное потрясение Ребекки мы оставим за кадром (просто сами представьте, как бы вы отреагировали, увидев такое), важно лишь то, что Ребекка вытащила Гласиана обратно в Пещеры, а попутно даровала вечный покой Дайфед, которая лежала, расчлененная, но все еще живая, на соседнем столе с Гласианом, а жрецы по приказу Явгмота трудились над исследованием ее внутренностей.

Последний бой и падение империи

Битва за Халцион тем временем уже началась. Объединенные силы людей и нечеловеческих рас Доминарии атаковали город, но у Явгмота было немало преимуществ — ловушки в ущелье, ведущем к городу, механические солдаты-големы, фирексийское войско, воздушный флот и Нуль-Сфера. Будучи человеком самоуверенным (и обладая отличными доспехами, изобретенными Гласианом), Явгмот и сам ринулся в бой, впрочем, не столько по собственной воле, сколько потому, что его флагман был сбит неудачным выстрелом оборонявшей город турели (канониру которой он со всей своей мстительностью чуть позже собственноручно вырвал глаза), а после падения корабля нужно было как-то вернуться в уже осажденный Халцион, прорубаясь через войско врагов силой или, укрывшись под снятым с трупа плащом, прикинувшись своим.

Когда стало очевидно, что Халцион все же проигрывает битву, Явгмот ввел в действие Нуль-Сферу. Созданные из пустых силовых камней бомбы должны были высосать жизненную энергию нападающих, а Нуль-Сфера — выкачать излишки энергии, чтобы они не разрушили город. Однако, видя, во что превращается Халцион и кто им на самом деле правит, экипаж Нуль-Сферы взбунтовался и направил станцию на неконтролируемый набор высоты. Экипаж погиб, а станция, выйдя на орбиту, стала новым спутником Доминарии и тысячелетия спустя сыграла свою роль в окончательном уничтожении Явгмота.

Пока же Халцион охватывают волны опустошающей белой энергии, а жители в ужасе бегут к порталу в Фирексию в отчаянной попытке спасти свою жизнь, пусть и ценой подчинения темному богу, Ребекка в Пещерах Проклятых наконец получает возможность поговорить с умирающим мужем, к которому в последний раз вернулось сознание. Ребекка узнает, что болезнь Гласиана с определенного момента прогрессировала из-за того, что Явгмот поместил в его рану половинки кристалла, который использовала Дайфед, чтобы открыть портал в Фирексию. Ребекка извлекает камни из раны, и Гласиан умирает, напоследок сказав, что его дух навсегда останется в этих двух половинках. Тех самых половинках, которые в период Войны Братьев прославились под названиями Камень Силы и Камень Слабости.

Стоя на пороге Фирексии, Явгмот взывает к Ребекке, умоляя ее присоединиться к его новому народу. Архитектор соединяет половинки кристалла, запечатав тем самым портал и на долгие пять тысяч лет защитив Доминарию от любых попыток фирексийцев вернуться в «родной» мир, и поднимается из Пещер в несущие смерть лучи мана-бомб.

И до тех пор, пока юные Урза и Мишра не раскололи камень вновь, Явгмот томился в изгнании, мечтая вернуться в Доминарию и показать ее оставшимся обитателям созданное им совершенство, наращивал свое могущество и все глубже погружался в пучины злобы и безумия.

Отец Машин

The Thran, по сути, единственная книга про Явгмота. В других он присутствует скорее как персонификация абсолютного зла и крайне редко принимает непосредственное участие в событиях, хотя в конечном итоге все действия фирексийских преторов, демонов и генералов продиктованы его приказами. Он становится божеством фирексийцев, которые восхищаются им, боятся его и готовы на все во исполнение его воли. Величайшая мечта любого фирексийца — услышать голос Отца Машин, но для приближенных Явгмота это еще и величайший страх: темный бог жесток, мстителен и не прощает ошибок.

Отец Машин! Твой искусный взор скользит по нашим телам, рождая танец шрамов на нашей благодарной плоти.
— фирексийские скрижали, Sanguine Guard

Продолжение следует! Впереди самое интересное — разрушительное противостояние фирексийского бога и Урзы, величайшего из мироходцев. Не переключайтесь. =)

Ann Arde

Если вы нашли в тексте ошибку или неточность, напишите об этом в комментариях. Вы хорошо знакомы с сюжетной составляющей Магии и хотите поучаствовать в создании Путеводителя? Присоединяйтесь!

Дизайн сайта
Добро пожаловать на сайт клуба настольных игр «Единорог», посвященный ККИ Magic: The Gathering.
Ресурс не является официальным сайтом игры. Политика конфиденциальности.

Wizards of the Coast, Magic: The Gathering, and their logos are trademarks
of Wizards of the Coast LLC in the United States and other countries.
© 2012 Wizards. Used with permission. All Rights Reserved. This website is not affiliated with,
endorsed, sponsored, or specifically approved by Wizards of the Coast LLC.